Ресурсное проклятье на местах

В процессе перехода к рынку наделенные богатыми природными ресурсами страны, и Россия в их числе, достигли меньших успехов по сравнению со странами, не имеющих значительных природных богатств. Исследования проблемы «ресурсного проклятия» позволяют сформулировать ряд аргументов в пользу того, что для стран с транзитной экономикой наличие богатых природных ресурсов и ориентация в долгосрочном плане преимущественно на развитие ресурсодобывающих отраслей, скорее подавляют экономический рост, чем стимулируют его. Поэтому специализация страны на добыче природных ресурсов — не оптимальная с точки зрения достижения устойчивого экономического роста стратегия. Задача модернизации ресурсно-сырьевой модели развития, декларируемая правительством, в принципе может изменить парадигму развития российской экономики в целом. Однако в нашей стране, богатой природно-сырьевыми ресурсами, всегда будут регионы, основой специализации которых останется добыча и первичная переработка ресурсов. То есть и сегодня, и в перспективе будет актуальна разработка для этих регионов особых механизмов адаптации к новой модели роста, обеспечивающих их эффективное развитие. 

Что мы знает о ресурсном секторе

Ресурсный сектор экономики не выделяется официальной статистикой в самостоятельную классификацию, а потому и корректные оценки его объема и динамики на основе имеющейся статистики невозможны. Признано, что размер и доля этого сектора в национальной экономике статистикой недооценены. Прежде всего занижены роль и значение нефтегазового сектора (см. Russian Economic Report. February 2004, № 7. www.worldbank.org.ru. Гурвич Е. Макроэкономическая оценка российского нефтегазового комплекса//Вопросы экономики. 2004. № 10). Так, по данным о структуре производимой в регионах в 2007 году валовой добавленной стоимости (ВДС), доля добычи полезных ископаемых составила 10,5%, доля рыболовства и рыбоводства — 0,3%. Однако даже в соответствии с нижней границей оценки, на долю ресурсодобывающих регионов приходится 20,8% населения РФ, 20,1% трудовых ресурсов, в них производится 26,3% ВРП страны, 30,2% промышленного производства, вкладывается 31,7% инвестиций в основной капитал, они обеспечивают 20,3% экспорта, 37,9% поступлений налогов и сборов в налоговую систему.

сокращение реальных доходов населения, средней заработной платы и следующими за ними показателей розничного товарооборота и производства платных услуг оказалось наиболее высокими именно в нефтегазодобывающих регионах

Доля первичного сектора выше средней по РФ в 22 субъектах федерации (см. подробнее Табл.1 в Приложении). Причем к ним не были отнесены те регионы, которые помимо мощного ресурсного сектора располагают развитыми обрабатывающим и сервисным секторами (в значительной мере, надо это признать, нацеленными на обслуживание добывающих производств) — регионы с диверсифицированной экономикой, в структуре которых преобладают обрабатывающие производства, которые занимают лидирующие места в России по производству отдельных видов продукции: Иркутская область — первое место по производству деловой древесины в РФ (14,5% российского производства); Хабаровский край, Вологодская область, лидирующие в лесозаготовках; Красноярский край, на долю которого приходится 12% добычи угля, значительная доля в добыче руд цветных металлов. 

Кто есть кто

Состав ресурсодобывающих регионов очень неоднороден. В их числе регионы, относимые к разным типам: регионы с высоким уровнем развития, проблемные (старопромышленные либо добывающие регионы), северные моноспециализированные, а также с диверсифицированной экономикой.

Но совершенно особое положение среди сырьевых регионов занимают нефтегазодобывающие регионы. На долю 6 субъектов федерации (см. Табл. 2 в Приложении), приходится 81% добычи сырой нефти и 93% добычи природного газа. Отличительной их чертой является экспортная ориентация, характеризуемая высокой долей экспорта в ВРП и промышленности. Заметим, что она также в официальной статистике занижена.

К этой группе относятся моноспециализированные автономные округа Тюменской области, начавшая активную нефтедобычу Сахалинская область и три субъекта федерации с диверсифицированной структурой экономики, в которых высокая доля первичного сектора сочетается с развитым обрабатывающим сектором: Республика Татарстан (6,5% российской добычи нефти), Оренбургская область (3,9% добычи российской нефти и 3,2% газа) и Пермский край (2,3% нефти).

Приложение - Табл. 1, 2

Основы теории

Теоретической базой исследований проблем ресурсного сектора являются работы по теории «внешних шоков» или «голландской болезни» в рамках открытой, равновесной, одно-, двух- или трехсекторной экономики, работы по теории валютного курса и его влиянию на экономический рост. Динамика мировых рынков влияет на формирование региональных пропорций, однако это влияние опосредованное, оно транслируется на региональный уровень с уровня национальной экономики. Вместе с тем, экспортно-сырьевая специализация создает особые деформации в структуре хозяйства ресурсодобывающих регионов, которые можно охарактеризовать как особую форму «голландской болезни», связанную с рядом специфических угроз для их развития.

стабильность производства в монопродуктовых регионах заметно выше, чем  в диверсифицированных. Однако динамика доходов населения и бюджетов — обратная

Структурные диспропорции в экономике экспортно-ориентированных ресурсодобывающих регионов, складывающиеся в условиях роста мировых цен на сырьевые ресурсы, достаточно хорошо описываются моделью стремительно развивающего сектора (booming sector model), которая описывает эффекты, возникающие в связи с бумом в одном из секторов малой открытой экономики, и позволяет исследовать последствия бума в любом из секторов, производящих товары. Чаще всего такими секторами являются отрасли, добывающие минеральное сырье.

Основные выводы из модели применительно к регионам с быстро растущим сырьевым сектором состоят в следующем. Появление быстрорастущего сектора в экономике региона приводит к двум типам эффектов: эффекту движения ресурсов и эффекту расходов. В условиях, как правило, небольших возможностей перемещения в сторону сырьевого сектора региональных ресурсов, бум в добывающем секторе «основной удар» по экономике региона наносит через эффект расходов.

То есть, если некоторая часть сверхприбыли сырьевого сектора тратится либо прямо, либо косвенно (правительством через сбор налогов) в регионе, то это ведет к подавлению активности в секторах, выпускающих торгуемые товары (обычно, это продукты обрабатывающих отраслей) и неоправданному росту доходов и размеров неторгуемого сектора (обслуживающие сектора), в том числе, поддерживаемого за счет растущих бюджетных расходов.

Что показала практика

Экономический кризис подтвердил справедливость выводов теории. Показатели производственной активности в регионах не обнаруживают прямой связи с ценами на нефть на мировых рынках. Более того, темпы роста ВРП и промышленности были более высокими в годы более низких цен на нефть, что, отчасти, объясняется разницей между мировыми и внутренними ценами на углеводороды, в которых оцениваются показатели производственной деятельности в регионах. 

Данные трех кварталов 2009 года показывают, что ситуация в сфере производства нефтегазодобывающих регионов оказалась лучше, чем в целом по стране. Индекс промышленного производства во всех регионах, кроме Пермского края, выше среднероссийского, добыча полезных ископаемых осталась примерно на уровне соответствующего периода 2008 года во всех регионах, кроме ЯНАО, где сокращение добычи было обусловлено изменением контрактных обязательств «Газпрома». Практически не снизились индексы производства в обрабатывающих секторах монопродуктовых регионов.

В регионах с диверсифицированной экономикой добывающий сектор выполнял стабилизирующую функцию, сгладив спад производства в обрабатывающих отраслях, наиболее существенный в Республике Татарстан.

При относительной стабильности производственных показателей сокращение реальных доходов населения, средней заработной платы и следующими за ними показателями розничного товарооборота и производства платных услуг оказалось наиболее высокими именно в нефтегазодобывающих регионах. Однако размер бедствия оказался для регионов, входящих в эту группу, разным.

Доходы нефтегазодобывающих регионов с диверсифицированной структурой экономики были относительно невелики, то есть в целом недостаточны для создания мощного эффекта расходов. Так что заметных признаков регионального варианта «голландской болезни» в ходе экономического кризиса в этих регионах не зафиксировано.

Иная картина в моноспециализованных регионах. Так, анализ динамики развития Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов в условиях быстрого роста нефтяных цен показал, что в регионах сформировалась «двухсекторная» экономика, основу которой составляет базовый — добывающий сектор, и то, что тесно связано с его обслуживанием, и небазовый сектор, представленный отраслями социальных услуг, в значительной мере развивающихся за счет растущих доходов бюджета.

«Двухсекторная» модель экономики чрезвычайно чувствительна к конъюнктуре в базовом секторе. Сокращение доходов базового сектора, которое может быть обусловлено изменением внешнеэкономической конъюнктуры, наиболее болезненно скажется на бюджетной сфере, сформированной в момент подъема и требующей своего содержания в период спада. По данным Минрегиона (Доклад о социально-экономическом положении субъектов Российской Федерации в мае 2009 года, см. www.minregion.ru) в начале года большинство субъектов федерации скорректировали параметры бюджетов на 2009 год с учетом последствий финансового кризиса: сокращение доходной части бюджета составило в ХМАО 38%, в Республике Татарстан — 25%, Пермском крае — 20%, ЯНАО — 19%, Сахалинской и Оренбургской областях — 14%.

Данные за 1 полугодие 2009 года показывают, что основные потери бюджетных доходов нефтегазовые регионы несут за счет недобора налога на прибыль предприятий и налога на добычу полезных ископаемых. Наихудшая ситуация — с формированием бюджетных доходов в ХМАО, доходы которого сократились по сравнению с предыдущим периодом на 20%. Регионы выполняют бюджетные обязательства в социальной сфере, сокращая расходы за счет инвестиций, подрывая тем самым основу будущего роста, здесь наихудшая ситуация также в ХМАО, где бюджетные инвестиции сократились более чем вдвое.

Таким образом, эмпирические данные показывают, что в условиях экономического кризиса экономика нефтегазодобывающих регионов обладает высокой адаптивностью в сфере производства. Причем стабильность производства в монопродуктовых регионах заметно выше, чем в диверсифицированных. Однако динамика доходов населения и бюджетов — обратная. И в числе наиболее пострадавших регионов — нефтегазовые монопродуктовые.

Надежда Михеева