«Ночной сторож» меняет профессию

Наука как бы вернулась в пору времен первой депрессии в США, дискуссии между либералом Фридрихом фон Хайеком, считавшим попытки конструирования социальной реальности с помощью государства «пагубной самонадеянностью человеческого разума», и Джоном Мейнардом Кейнсом, возлагавшим на государство миссию спасения от депрессии и вывода экономики к новым высоким рубежам. Универсальная экономическая модель, как и её варианты, обогащенные в разной степени элементами других концепций, консервативных и социалистических, приспособленные уже к национальной почве конкретных стран, вдруг потребовали нового пересмотра. Вновь в центре внимания оказался вопрос возможностей саморегулирования рыночной экономики и роли в ней государства.

На практике все или почти все государства, начиная с США, кинулись спасать свои банки и другие частные структуры путем гигантских денежных вливаний и даже национализировать их. А ведь еще со времен Адама Смита экономическая теория отводила государству лишь роль «ночного сторожа», и, казалось бы, совсем недавно, в 1989 году, американский теоретик японского происхождения Фрэнсис Фукуяма в своей известной работе «Конец истории?» написал о полной и окончательной победе либерализма.

Позднее он признал, что говорить о конце всяческого развития было ошибкой, а в статье в еженедельнике Newsweek, опубликованной осенью 2008 года, практически полностью пересмотрел выдвинутую им концепцию и заявил, что победившие при Рональде Рейгане либеральные принципы завели Америку в тупик и поставили весь мир на грань экономического коллапса.

маятник, качающийся между саморегулированием экономики и господством в ней государства, будет качаться если не вечно, то в обозримом периоде нашей истории

Пересмотр роли государства лишь как «ночного сторожа» начался уже тогда, когда стала развиваться глобализация экономических процессов, и вместо множества локальных рынков начал формироваться единый мировой рынок. На этом гигантском рынке основными акторами и участниками конкуренции стали не столько отдельные частные фирмы, сколько мощные национальные и межнациональные народно-хозяйственные комплексы, поддерживаемые или, скорее, возглавляемые государствами. Новое понятие «геоэкономика» все теснее сливалось с понятием «геополитика», и политические средства вошли в арсенал средств воздействия на экономическую, рыночную ситуацию, что убедительно доказали, в частности, в своих трудах специалисты в этой области Карло Жан и Паоло Савона. Представьте себе только сырьевой рынок, нефтяной, газовый, и это станет для вас очевидным.

Россия в процессе своей трансформации перенявшая рыночную, в основе своей либеральную модель экономики, стремилась вроде бы отказаться от доминирования в ней государства. Но получилось это плохо. Сами реформаторы-рыночники, по сути, не смогли этого сделать. Они традиционно стягивали в центр все средства, все управленческие функции, привычно опираясь на возможность перераспределения ресурсов как на главный рычаг управления страной, регионами, предприятиями. Не только сменявшиеся правительства, но и другие структуры, в том числе силовые, вмешивались в деятельность частных структур, нередко совершенно беспардонно. Государство формировало и произвольно меняло «правила игры» в процессе самой игры. Как говорили, предприниматели садились «играть в шахматы», но государство вдруг объявляло, что дальше, мол, будем играть в шашки. И эти пороки не до конца изжиты поныне.

В России, замыслившей до 2020 года модернизировать свою экономику, сложилось два течения экономической мысли, две школы, которые по-разному рассматривают возможность преодоления возникших проблем и дальнейшего экономического развития. Одно из них, включающее большинство экспертов, делает ставку на саморегулирование экономики и конкуренцию частных интересов, признавая, однако, что до сих пор без вмешательства государства (якобы временного) обходиться не удавалось. Другое течение (меньшинство экспертов) возлагает главные надежды именно на государство, его организующую роль, его инвестиционную политику, на госкорпорации.

Как отмечал Руслан Гринберг, директор Института экономики РАН, сторонники концепции саморегулирования многое планируют правильно, но то, что они намечают, недостаточно:

«Если государство начнет систематическую активность по модернизации экономики, применяя старомодную структурную политику, мощную поддержку образования, науки, культуры, то, самое очевидное, что понадобится — отказаться от плоской шкалы налогообложения личных доходов, — замечает Гринберг. — На основе сил саморегулирования, само по себе, становление среднего класса, о котором заботится власть, не может происходить. Перераспределение первичных доходов просто необходимо для того, чтобы была реализована идея благосостояния для всех. Можно считать это какими-то социалистическими упрощениями, но, по всей видимости, другого не дано».

Советская система, которая определялась тоталитарным господством политически несостоятельного государства, подчиненного «руководящей роли» одной партии и ее идеологии, не соответствующей экономическим реальностям, проиграла в соревновании двух систем. Но и принятая на вооружение новой властью либеральная экономическая теория не была достаточно осмыслена, проработана применительно к существующей социальной реальности России и менталитету его народа. Поэтому она и породила «дикий» капитализм с его вопиющим неравенством. Уровень благосостояния первой десятипроцентной, наибеднейшей группы населения, в среднем по России ниже, чем у последней, с самыми высокими доходами, в 15–17 раз. Такая система тоже не может быть конкурентоспособной в мире и чревата социальной нестабильностью. Наша власть в прошедшем десятилетии держалась главным образом на том, что высокие цены на сырье, прежде всего на нефть и газ, позволяли более-менее удовлетворять потребности значительной части населения.

Либеральная модель, по крайней мере, в наших условиях, оказалась неспособной решить проблему приемлемой социальной справедливости, и ее уже не решить без вмешательства государства.

Не пытаясь определенно занять позицию на стороне того или иного течения экономической мысли, просто выражу свое мнение. В истории развития экономики чередовались периоды, когда успешно работала теория и практика, связанная с полным доверием концепции саморегулирования и свободной конкуренции, главной их роли в стимулировании прогресса, и этапы, когда вмешательство государства в экономику и его определяющая роль становились острейшей потребностью. Это легко увидеть на примере Германии, где к власти приходили то социал-демократы, придающие государству очень значительную роль (социальному, добавим, государству), то христианские демократы, последовательные правые, делающие основную ставку на саморегулирование рынка. Примерно так же менялись акценты в экономической политике в связи со сменой у властных рычагов лейбористов и консерваторов в Англии, хотя консерваторы во многих сферах жизни ставили государство очень высоко.

Сама смена власти и государственной экономической политики определялась изменениями общественной реальности и приводила к успеху лишь тогда, когда этой реальности соответствовала наиболее полно. И так будет всегда. Фукуяма мог бы даже говорить о конце истории — только в том смысле, что этот маятник, качающийся между саморегулированием экономики и господством в ней государства, будет качаться если не вечно, то в обозримом периоде нашей истории, пока природные или социальные условия не изменятся кардинально, неизвестным нам пока образом.

Александр Волков