Кризис был предсказуем

На семинаре в Российской экономической школе исследователи рассказали, что построение опережающих индикаторов системных банковских кризисов (по данным банковских балансов и макроэкономической статистики с лагом в один год) позволило определить высокую вероятность наступления кризиса в 1995, 1998 и 2009 г.

В системе опережающих индикаторов находятся три группы показателей: системных кредитных рисков, рисков ликвидности и валютных рисков. На базе всех трех групп индикаторов выводится интегральный показатель — сводный опережающий индикатор (СОИ) системного кризиса банковского сектора (см. рис. 1).

Эта методика была разработана при поддержке Московского общественного научного фонда за счет средств, предоставленных Агентством по международному развитию Соединенных Штатов Америки (USAID).

Рис. 1 Сводный опережающий индикатор

Драйверы системных рисков

Определяющую роль для возникновения текущего кризиса, равно как и для кризиса 1998 г., сыграл фактор кредитного риска (в 1998 г. — по обязательствам государства и предприятий, в 2008–2009 гг. — по обязательствам предприятий и населения). Основной причиной роста кредитных рисков была несбалансированность между динамикой доходов экономических агентов — с одной стороны, и динамикой их текущих и инвестиционных расходов — с другой.

В 1997–1998 гг. это было связано с завышенными (относительно величины доходов) социальными обязательствами государства и трудовыми издержками предприятий, в 2006 — первой половине 2008 гг. — с потребительским и инвестиционным «бумом». На это, в частности, указывает динамика таких двух показателей, как отношение расходов федерального бюджета к его доходам, и отношение потребления домашних хозяйств и валового накопления к ВВП (см. рис. 2).

Отставание динамики доходов экономических агентов от динамики их расходов косвенно стимулировало повышение валютных рисков, поскольку это создавало разрыв между депозитной базой банков и спросом экономики на кредит.

Это, в свою очередь, создавало высокий спрос на внешние заимствования со стороны экономики, в т.ч. со стороны банков. В периоды такого «перегрева» менялась международная инвестиционная позиция российского банковского сектора — из чистого кредитора «остального мира» он превращался в чистого заемщика. Такая тенденция наблюдалась и в 1997 — первой пол.1998 г., и в 2006 — первой пол. 2008 г.

Результатом высокого спроса на внешнее финансирование стало устойчивый рост отношения внешнего частного долга к экспорту. В 2007 г. это отношение превысило 100% (для сравнения: во время азиатского кризиса 98–99 гг. у многих стран, столкнувшихся с кризисом внешнего корпоративного долга, эта величина была около 60%).

В целом, исходя из динамики кредитного и валютного рисков, системный кризис банковского сектора должен был бы произойти в 2009 г. под влиянием внутренней макроэкономической динамики, хотя и несколько позже. Внешний шок 2008 г. привел к тому, что кризисный потенциал реализовался с некоторым опережением.

Коррекция или хронический кризис?

Нормализация уровня системных кредитных рисков, и, соответственно, окончание текущего финансового кризиса в России будут зависеть от приведения в соответствие объемов потребления и производства. Последнее подразумевает в том числе продолжение коррекции доходов домохозяйств.

Пока такая сбалансированность, судя по доступной статистике, не достигнута. Так например, сокращение объема промпроизводства в III кв. 2009 г. по отношению к III кв. 2008 г. составило 13,2%, оборота розничной торговли — 9,4%, а реальной заработной платы — «только» 5,2%.

В большинстве секторов выручка снизилась сильнее, чем фонд оплаты труда. Как следствие, соотношение прибыль/долг предприятий ухудшилось в полтора-два раза.

Если коррекция реальных доходов и потребления населения будет заморожена, кризис кредитного рынка может перейти в «хроническую» форму, вследствие чего динамика восстановления экономики будет весьма вялой.

В условиях дефицита качественных заёмщиков на внутреннем рынке часть избыточной ликвидности банки вложат в иностранные активы, а также в погашение своей задолженности перед иностранными кредиторами. Как следствие, примерно до середины 2010 г., темп роста банковских кредитов реальному сектору, будет, вероятно, ниже темпов привлечения банками средств от предприятий. Иначе говоря, в условиях высоких кредитных рисков банковский сектор по отношению к реальному будет играть роль чистого заемщика, вместо того, чтобы играть роль чистого кредитора.

Методика определения СОИ позволила оценить возможные сопутствующие эффекты кризиса. Доля «плохих» долгов (проблемных и безнадежных ссуд по терминологии Банка России) к концу 2010 г. могла бы составить 18–20% (если бы Банк России Указанием 2156-У не ввел послабления в отражении банками качества ссуд, которое приукрашивает картину). «Официальная» доля проблемных и безнадежных долгов к концу текущего года оценивается в 13–5%. 

Вероятность возникновения эффекта «банковской паники» из-за роста «плохих долгов» ранее этого уровня будет значимой, однако ниже 50%. В случае появления такого эффекта, отток средств с вкладов и счетов предприятий и населения может составить 6% за один квартал, что значительно меньше, чем в 1998 г., и несколько ниже, чем в 2008 г.

Подготовила Ирина Елисеева

Предыдущие материалы на ту же тему:

http://opec.ru/631176.html

http://opec.ru/1145216.html