Ослабить вожжи

Необходимость либерализации ряда статей уголовного и уголовно-процессуального кодексов, связанных с экономическими преступлениями, вытекающих из предпринимательской деятельности граждан, стала очевидна для российской власти после «дела Магницкого». Смерть юриста, работающего на американскую компанию, всколыхнула не только общественность, но и зарубежных бизнесменов в ноябре 2009 года. Сергей Магницкий был помещен под арест по статье 199 УК РФ (неуплата налогов с организации), и через 12 месяцев предварительного следствия скончался.

По статистике Верховного суда, в 2009 году из 215 тыс. ходатайств о заключении подозреваемых под стражу, поданными органами следствия, 194 тыс. (90%) было удовлетворено. При этом каждый третий подозреваемый (34%) был помещен под стражу по делам, имеющих малую и среднюю тяжесть преступления. «Какой смысл помещать людей под арест, если его деяния не представляют угрозы ни для государства, ни для жизни людей? Это не только дополнительные расходы государства на содержание арестованных, но и огромное поле для коррупции», — констатировал первый заместитель председателя комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Владимир Груздев. Его выступление и стало главным ядром обсуждения на круглом столе в РИА «Новости».

Карательное правосудие

Подавляющее число обвиняемых, для которых следственные органы предложили арест в качестве меры пресечения, составили мужчины (99,92%). Несмотря на то, что в СИЗО было помещено «всего» 0,08% женщин (15 тыс. в абсолютном выражении), эти данные подтверждают негуманный характер современного российского правосудия, т.к. в Советском Союзе на 240 млн. населения в тюрьмах сидело не более 30 тыс. женщин, а сегодня — 50 тыс. на 141 млн., отметил депутат.

«Обвинительный уклон» судебных решений подтверждает статистика: оправдательные приговоры не превышают 1% от всех решений. Но если разбирательство уголовного преступления происходит с участием присяжных заседателей, то число оправдательных приговоров увеличивается в 17 раз, сказал Владимир Груздев: «В прошлом году присяжные рассмотрели 602 уголовных дела и в 17% случаев вынесли оправдательный приговор. Часть их была отменена, но эти цифры говорят о том, что простые люди понимают тяжесть преступления не так, как профессиональные судьи. Поэтому здесь есть над чем подумать нам».

Основная статья УК, по которой российский бизнесмен предстает перед Фемидой, — «мошенничество»: «Эта статья поистине "резиновая", потому что любой человек, который совершает юридическое деяние, может быть обвинен в том, что он, например, имея более высокое образование, ввел потерпевшего в заблуждение и получил таким способом некий доход, — прокомментировал депутат. — Поэтому необходимо, чтобы присяжные заседали и при разбирательстве таких дел. Но по закону, присяжные заседатели разбирают только тяжкие и особо тяжкие преступления».

Залог вместо «понятий»

Вместе с тем за несколько дней до нового 2010 года президент Медведев внес ряд поправок в УК и УПК РФ, направленных на либерализацию сферы экономических преступлений. Депутат заверил, что стремление власти ослабить давление на бизнес этими мерами не ограничится: «Подозреваемые в совершении экономических преступлении должны находиться под домашним арестом или вносить залог», — сказал Груздев.

Яна Яковлева, председатель некоммерческого партнерства «Бизнес-солидарность», отметила: «В прошлом году мы проводили международную конференцию, посвященную экономическим преступлениям в России. На нее приехал судья из Нью-Йорка. Так вот ни он, ни его коллеги — а мы просили до приезда в Россию опросить как можно больше американских судей — ни разу не применяли арест в качестве меры пресечения для бизнесменов. Только залог! Потому что у обвиняемого есть бизнес, семья, он никого не убил и не скрывается от правосудия. Поэтому нам не нужно изобретать велосипед. Нам нужно использовать положительный опыт».

Проблема с залогами в России состоит в том, что сумму залога в каждом конкретном деле определяют сами судьи, которые могут руководствоваться самыми разными — включая корыстные — мотивами, поэтому в одних случаях судьи требуют залог в 10 тыс. рублей, а в других — 10 млн. рублей. Груздев предложил определить законом границы суммы залога, чтобы судьи могли использовать их очень четко.

Но самое главное, что нужно изменять в российской судебной системе — это порочную практику, при которой совершается сделка «по понятиям» между обвиняемым, помещенным в СИЗО, и обвинителем: «В половине случаев суд назначает такие сроки обвиняемым, которые равняются сроку пребывания обвиняемого в СИЗО. То есть следователи давят на подсудимых, требуя признать обвинение, и за это они гарантируют им, что будут просить срок, равный времени нахождению под арестом. Это самое страшное и самое опасное, что есть в сегодняшней системе».

Подсудимый, признавший свою вину, даже если он и был осужден по сфабрикованному делу, не может требовать компенсации за пребывание в предварительном заключении и не может восстановить свое доброе имя. Именно поэтому следователи требуют вести себя не по закону, а по «понятиям». И тот факт, что после отбывания срока заключения — даже равного сроку ареста — человеку необходимо «погасить судимость», которая означает, что в течение определенного времени (зависящего от конкретного случая), гражданин обязан указывать во всех документах, что у него есть «непогашенная судимость», только осложняет процесс ресоциализации человека.

«Непогашенная судимость» не поражает гражданина в правах, — пояснил Груздев. — Для каких целей она существует — никто объяснить внятно не может сегодня». Это рудимент сталинской эпохи, который мешает бывшему заключенному найти нормальную работу и встроиться в новую для него реальность, потому что ни один работодатель не возьмет его на хорошую работу. Учитывая тот факт, что в настоящее время около 20 млн. человек прошли через тюрьмы, многие из них не смогут вернуться в нормальную жизнь и будут вынуждены повторить преступление, отметил эксперт.

Навстречу амнистии?

Выходом из сложившейся ситуации, когда под арестом или уже в тюрьмах сидят бизнесмены, приговоренные по сфабрикованным делам, может стать амнистия. Последний раз она была проведена в 2005 году, и под нее попадало 2,5 тыс. человек. «Это была амнистия для "беременных пенсионерок", — грустно пошутила Яна Яковлева. На что Груздев ответил: «Мы уже приняли в третьем чтении законопроект, который уравнял мужчин и женщин в правах на амнистию. Если у осужденного есть ребенок в возрасте до 14 лет, который находится на его попечении, то он имеет те же права, что и женщина. Надеемся, Совет Федерации одобрит закон, а президент его подпишет».

По мнению депутата, широкая амнистия может пройти уже в мае 2010 года — в честь 65-летия Победы, потому что амнистии в России, как правило, привязаны именно к этому событию в истории страны.

«Прощение» затронет только тех заключенных, которые имеют преступления малой и средней тяжести. Однако российский предприниматель, попавший под каток Фемиды, сидит за преступления, которые квалифицируются как тяжкие и особо тяжкие — помимо статьи «мошенничество» особо популярна у следственных органов статья 174 УК «о легализации преступно нажитого дохода». «У нас весь бизнес сидит по тяжкой и особо тяжкой статье, поэтому надеяться на то, что ситуация для них изменится благодаря амнистии, не стоит», — заключила Яковлева.

Дмитрий Крылов