О конкуренции в промышленности

Однако к 2006 году нарастание конкурентного давления прекратилось, отметил автор в своем докладе «Особенности развития конкуренции в российской обрабатывающей промышленности». Его обсуждение (на основе проведенных ИАПР исследований в 2004 и 2009 гг., более подробно см. «Личный контроль — лучшая защита собственности» и «Разные руки государства») состоялось на очередном семинаре цикла «Институциональные проблемы российской экономики» 4 марта.

Экономическая теория утверждает, что конкуренция — неотъемлемая часть любой рыночной экономики. Однако теория не дает ответа на вопрос о том, какой должна быть конкуренция, насколько она должна быть велика на том или ином сегменте рынка и как собственно она проявляется в тех или иных характеристических особенностях фирм и компаний, отметил Борис Кузнецов.

 

Например, десятилетиями идет дискуссия о влиянии конкуренции на инновации. Последние десятилетия наиболее распространенной является представление о «перевернутой U-образной зависимости», когда рост конкуренции выступает стимулом к инновациям, однако, достигну «порогового значения», начинает их дестимулировать. 

В Японии, по словам докладчика, и экономисты, и практики часто не приемлют концепцию жесткой конкуренции между фирмами, предпочитая использовать концепцию межфирменного сотрудничества.

 

Оптимальный для эффективности уровень конкуренции определяется, с одной стороны, эффектом от масштаба производства, а с другой — эффектом дестимулирования дальнейшего развития при избыточной концентрации. Если размеры рынка сильно ограничены в силу тех или иных обстоятельств, а эффективные масштабы производства велики, то на рынке просто не остается  места для нескольких конкурирующих производителей.

В плановой экономике конкуренция в рыночном ее понимании отсутствовала, напомнил Кузнецов. Все заводы имели гарантированный сбыт и не конкурировали. Ключевой парадигмой была максимальная специализация (от узла и детали до шурупа). Однако, поскольку вся необходимая цепочка поставок не была гарантирована, это вынуждало предприятия к созданию максимального количества звеньев производственной цепочки в рамках собственного предприятия. 

При переходе к рыночной экономике произошло изменение границ и размеров отдельных рынков, в том числе за счет либерализации внешней торговли.

 

Для экспортеров (металлургия, отчасти химия), подчеркнул Борис Кузнецов, границы рынков сбыта существенно расширились, но увеличилось и число конкурентов. Однако рынок был достаточно велик для того, чтобы не возникали неразрешимых проблем со сбытом продукции.

 

В производстве потребительских товаров границы рынка для российских предприятий не расширились, но число конкурентов в ряде отраслей существенно выросло из-за либерализации импорта.

 

Сложная ситуация сложилась в инвестиционных отраслях, где сохранялась традиция «одно предприятие — один рынок». Размеры рынков конкретных инвестиционных товаров резко сжались, а выход на новые рынки был практически невозможен. Но и на традиционные рынки российских предприятий не выходили новые конкуренты, поскольку барьеры входа были высоки. В этих производствах по формальным критериям каждая компания оказывалась квази-монополистом. То есть, не имела конкурентов, но и не имела возможности расти, так как емкость традиционного рынка была низка, подчеркнул Кузнецов. Единственную возможность расширить границы рынка предоставляла своего рода «диффузия» — проникновение на такие же узкие и специфические, но технологически близкие рынки. Это была тактика «набегов» на «соседние территории». Такая диверсификация производства (работа на нескольких товарных рынках, каждый из которых невелик) обеспечивала наиболее активным и успешным предприятиям рост масштабов производства и создавала конкуренцию на нишевых рынках, где ее до этого не было.

 

Высокие барьеры входа на некоторые рынки инвестиционных товаров преодолевались, как отметил докладчик, в тех случаях, когда  качество продукции новых игроков (как правило, это были импортеры) оказывалось существенно выше. В этом случае рынок был готов покрыть все издержки на преодоление барьеров. Поэтому новые игроки появлялись в  высокотехнологичных и в высокодоходных сегментах, отметил Борис Кузнецов.

Как показывают данные многолетнего мониторинга Лаборатории конъюнктурных опросов ИЭПП, прежде всего, нарастала конкуренция между российскими предприятиями. Конкурентное давление со стороны импорта прослеживалось как менее выраженная тенденция  с периодическими «провалами» (см. Рис. 1). 

Однако во второй половине 2000-х нарастание конкурентного давления начало замедляться, а затем и вовсе прекратилось. Это подтверждается и результатами исследований (2004, 2009 гг.), отметил Борис Кузнецов.

 

 

Почему конкуренция росла, а потом перестала? Отчасти это связано с тем, что перестали меняться границы рынков. Однако и при сохранении границ рынка происходили внутренние изменения в структуре сбыта в разрезе основных потребителей. Так, существенно выросла доля фирм, осуществляющих поставки по государственным заказам и иностранным фирмам, — с 25% до 40% и с 15% до 25%, соответственно (см. Табл.1).

Доля предприятий, осуществляющих поставки на экспорт  заметно, но не радикально, увеличилась: с 46% до 54%. Более существенные изменения наблюдаются в масштабах экспортной деятельности. Доля компаний, у которых экспорт менее 5% от выручки сократилась с 37% до 18%. Выросла доля тех, для кого экспорт становится значимой статьей дохода. Доля обрабатывающих предприятий-экспортеров в рассматриваемой группе выросла с 20 до 30%. Среди фирм, которые не экспортировали в 2004-м г., 25% стали экспортерами в 2008 г., и лишь 17% экспортеров 2004 г. прекратили такие поставки в 2008 г. 

 

Выше всего доля экспортеров в транспортном машиностроении — 20% (см. Табл. 2).

В металлургии, благодаря мировой конъюнктуре, увеличивался экспорт в дальнее зарубежье, доля экспорта в СНГ сокращалась.

В машиностроении увеличивалась доля экспорта в СНГ и, соответственно, сокращалась доля поставок в дальнее зарубежье. Но в абсолютном выражении, добавляет Кузнецов, экспорт, судя по имеющимся данным, рос, причем и в страны СНГ, и за его пределы.

 

Прямые иностранные инвестиции в России ориентированы, как правило, не только на производство для российского рынка, но и на рынок дальнего зарубежья, в некоторых случая, — преимущественно на последние.

В период с 2004 г. по 2009 г. стабильной оставалась доля компаний, не имеющих конкурентов (20%), а доля конкурирующих с российскими производителями или с импортом несколько сократилась. Вместе с тем, как отметил Борис Кузнецов, значительно увеличилась конкуренция с иностранными производителями, локализовавшими производство в России, причем и в тех отраслях, где конкуренции ранее вообще не было.

Поиски ответа на вопрос, в каких случаях компания становится  «монополистом», то есть, субъективно воспринимается ее менеджерами как работающая вне конкурентного поля, принесли как ожидаемые, так и неожиданные результаты, отметил Борис Кузнецов. Компании, продукция которых  более чем на 50% ориентирована на  региональные рынки, чаще считают себя «монополистами». Гораздо реже это свойственно тем, кто работает на рынок крупных городских агломераций. А на потребительском рынке таких компаний нет вообще. Компании, обслуживающие одного потребителя, как правило, также не испытывают  конкурентное давление.

 

Неожиданным для исследователей результатов стало, к примеру, результаты опроса, показавшие, что интеграция компании (вертикальная или горизонтальная) не оказывает значимого влияния на уровень конкурентности среды.

Размер предприятия и вероятность стать монополистом связаны нелинейно: маленькие компании (с числом занятых менее 100 человек) и средние (250-500 человек) скорее смогут «уйти от конкуренции».

Ни на данных 2004-го г., ни 2009-го г не удалось подтвердить или опровергнуть гипотезу о влиянии конкуренции на эффективность деятельности компании.

Уровень конкуренции в России перестал расти (к моменту проведения опроса — весна 2009 г.), достигнув некоего оптимума для той структуры, сегментации рынков, которая сложилась. Но, отмечает Борис Кузнецов, пока неизвестно, насколько долго продлится такая ситуация. 

 

Внутренняя конкуренция с другими российскими производителями, судя по всему, находится на пределе (90% предприятий обрабатывающей промышленности уже имеют конкурентов). Низка конкуренция в отраслях инвестиционного машиностроения. И пока реальная госполитика, направленная на создание крупных государственных машиностроительных холдингов, фактически мешает развитию конкуренции.

 

Замдиректора Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Владимир Сальников, выступившей в ходе дискуссии, подчеркнул, что как рост конкуренции, так и последующая ее стабилизация могут быть  связаны с изменением реального эффективного курса рубля, а также с ростом объемов рынков, который в рассматриваемый период ускорился. По его мнению, в последние предкризисные годы спрос на некоторых рынках рос настолько быстро, что возникал дефицит мощностей и продукции, что снижало конкурентное давление. Важный для дальнейшего рассмотрения момент, по его мнению, — изменения в сфере формирования издержек, отслеживание влияния растущей конкуренции на сырьевых рынках на параметры производства конечной продукции.