Вахтовые моногорода

Уроки прошлого 

Идея «экспедиционно-вахтового метода» была  масштабно реализована в СССР в конце 60-х годов. Практика показала, что такой метод позволяет добиться как обеспечения промышленности и строительства квалифицированными кадрами, так и  ограничения численности населения в малопригодных для проживания районах.

Вахтовый метод активно использовался при освоении новой нефтяной провинции Западной Сибири и оказался успешным по ряду причин.

Во-первых потому, что природные условия севера региона неблагоприятны для постоянного проживания:  вблизи  месторождений не было населенных пунктов, а их создание на обширный территории требовало огромных затрат.

Во-вторых, период эффективного существования нефтяных городов и посёлков приурочен к исчерпанию или критическому уровню себестоимости продукции месторождений.

В-третьих, требовались квалифицированные рабочие, а стихийные миграции и труд заключенных могли обеспечить только кадры низкой квалификации.

Все это стало весомым аргументом к принятию новой градостроительной схемы: строить города и развивать обрабатывающие производства на юге региона, разведывать и эксплуатировать северные месторождения вахтовым или вахтово-экспедиционным методом.

В широком определении вахтовый метод — это «особая форма осуществления трудового процесса вне места постоянного проживания работников, когда не может быть обеспечено ежедневное их возвращение к месту постоянного проживания». Под вахтовым методом часто понимают региональный метод, а под вахтово-экспедиционным - межрегиональные вахты. Характерные признаки вахтово-экспедиционного метода работ:  наличие базового города с инфраструктурой для постоянного проживания работников с семьями и вахтового поселка-общежития в местах приложения труда для сменного персонала; обеспеченность регулярными транспортными связями базового города с вахтовыми поселками; режимы труда с удлиненной рабочей сменой и суммированным учетом рабочего времени.  

Так осваивался Ямбург, где вахтовики работали в режимах 60х30 и 30х30 дней работы и отдыха, соответственно, в прерывном и непрерывном производстве. В качестве базовых городов были выбраны уже существовавшие Надым и Уренгой. И, собственно, только в рамках «Газпрома» такая схема в полном объема и была реализована, причем только в одном регионе работы концерна — в ЯНАО. 

Об угрозах неуправляемости процесса 

Для бизнеса экспедиционно-вахтовый вариант освоения труднодоступных месторождений Сибири и  сегодня весьма привлекателен. Регулярная вахта — это прямо управляемая организационная структура, а использование «челноков» и стихийных мигрантов — слабо регулируемый и управляемый процесс. Еще более важно, что стихийная миграция обеспечивает предприятия-потребители неквалифицированной рабочей силой, вахта — квалифицированной.

По-прежнему интересна эта форма для  «базового» города и региона. Для них такая роль - это, во-первых, возможность увеличить поступления за счет налогов в казну, а еще более важно то, что проживание вахтовиков с семьями влечет за собой создание или развитие социальной инфраструктуры, то есть новые рабочие места. То есть использование вахтового метода дает ощутимые результаты как инструмент противодействия росту безработицы и рассасыванию застойной безработицы в городах, ставших «базовыми».

Сегодня вахтово-экспедиционным  методом разрабатывается Ямальское газовое  месторождение, здесь другая схема освоения изначально даже не обсуждалась. На 2009 г. только в организациях «Газпрома» вахтовым методом работало свыше 50 тыс. человек, или 25% работающих, удельный вес рабочих в структуре вахтового персонала составляет 80%.

Но в целом по стране сегодня, как в нефтяной промышленности, так и строительными компаниями — активно используется  «дикая вахта», (по-видимому, в больших масштабах, чем организованная). Она основана на инициативе работников, их прямых  договоренностях с иногородним работодателем, зачастую без нормативного закрепления особых условий жизнедеятельности персонала. Режимы и условия оплаты труда в некоторых случаях произвольны. То есть эта форма организации труда не стеснена трудовым законодательством и социальными обязательствами нанимателя. Это, очевидно, позволяет экономить на затратах. Однако лишенные постоянного жилья, каких-либо цивилизованных условий при вахтовых переездах и проживании в местах работы, разлученные на неопределенный срок с семьями - вахтовики, в конечном счете, выпадают в маргиналы. Массы вахтовиков — преимущественно мужского пола в активном возрасте, оторванных от семей, проживающих при «объекте» в скверных жилищных условиях — весьма взрывоопасный социальный материал, как минимум, не менее взрывоопасный, чем безработные Тольятти или других моногородов.

Но и для бизнеса такая форма не оптимальна или не всегда оптимальна, поскольку поставляет нанимателю малоквалифицированные кадры. Отсюда необходимость государственного контроля и регулирования  вахтовой системы как особой социальной страты, контроль, в конечном счете, полезный и необходимый и для  бизнеса. 

О задачах государства, муниципалитетов и бизнеса 

Итак, есть «организованная вахта», имеющая должное нормативное обеспечение и многолетний опыт применения (в частности,  «Газпромом», и «Газтрансстроем»)  и некий кадровый потенциал. Опыт, кстати, показывает, что предложение рабочей силы на работу вахтовым методом превышает спрос.

Преимущественная сфера применения такой системы — добывающая  (в первую очередь — газовая и нефтяная) промышленность и строительство.

Кроме того, есть «дикая» вахта, не имеющая правового оформления и не управляемая, но мотивированная со стороны работника здоровым желанием выйти из унизительного состояния безработного или малооплачиваемого.

Главное ограничение использование такой формы организации труда и жизни - трудности взаимодействия корпоративных и территориальных структур. Корпорации не имеют возможности создавать градостроительные структуры во многих базовых городах и поселениях.

Разумными и необходимым представляется появление  специализированных организаций-посредников между работодателями, наемными работниками и структурами, управляющими и контролирующими трудовые и сопряженные социальные процессы. Такие посредники, позволили бы, с одной стороны, совместить опыт и мотивацию  всех видов вахты, а с другой — снять для бизнеса проблему взаимодействия с территориальными структурами.

Вероятно, эту роль могут выполнить специализированные (возможно, с государственным или муниципальным участием) кадровые агентства, в функции которых должны входить поиск объектов приложения труда и договоренности с компаниями по эксплуатации и строительству, переобучение персонала, взаимодействие с муниципалитетом по месту жительства, организация вахтовых поселков и транспортной схемы. В отличие от обычных кадровых агентств, их обязанности не заканчиваются с выдачей направления на работу, но длятся в течение многолетнего вахтового цикла и включают размещение в вахтовых поселках, транспортное обеспечение сменного персонала, а в базовых городах — содействие в решении жилищных проблем на основе корпоративной ипотеки. На вопрос, «а кому это собственно нужно?», ответ такой: это нужно обществу в целом и государству в частности.

Можно сколько угодно говорить, что рынок труда сам должен приспосабливаться к территориальным и отраслевым сдвигам центров трудовой деятельности. Но такого рынка в нашей стране пока нет. Когда и если такой рынок будет создан, а вместе с ним  свободный рынок жилья, когда корпоративные структуры накопят массовый опыт найма на работу в новых территориях и на новых объектах — тогда создание всякого рода специальных кадровых агентств перестанет быть предметом обсуждения экспертного сообщества. Но создание цивилизованного рынка свободного труда — длительный процесс, а добывать нефть и строить трубопроводы, заводы и города надо сейчас. И желательно таким образом, чтобы были учтены интересы всех участвующих в процессе сторон, т.е. государства, бизнеса и работников. Собственно, для этого и  необходимы специальные институты и контроль за их деятельностью со стороны государства. 

Вахта и проблема моногородов 

Одним из перспективных направлений деятельности подобных кадровых агентств может быть  организационное оформление для работы на вахте работников из стагнирующих моногородов. При необходимости — переподготовка кадров.

Ряд «новых» моногородов, связанны с нефтяной промышленностью. Это относительно новые города Ханты-Мансийского округа Кагалым, Мегион, Нефтеюганск, Нягань, Радужный, Урай, Лангепас, Пыть-Ях, Пойковский, Федоровский, Покачи; Стрежевой в Томской области, с численностью населения по 20-50 тыс человек (всего до 20 городов).

Примерно 10-15 городов (наиболее известные — Бугульма и Альметьевск) размещены в старых добывающих районах Татарии. Здесь весьма логичным является включение региональных вахтовых организаций  в крупные развивающиеся  корпорации. К примеру, нефтяные компании в малых городах Татарстана давно работают на «коротких плечах» внутри республики,  многие жители городов самостоятельно включены в работу по вахтовому методу на промыслах Тюмени. Там имеются крупные компании, которые осваивают новые нефтяные провинции, в том числе и за пределами страны. Поскольку Татарстан — кузница нефтяных кадров, то логично, чтобы ее  региональные предприятия сотрудничали с трансрегиональными компаниями. То же относится, например, к компаниям и городам Пермского края.

«Старые» моногорода, без традиций вахты, но с хорошей экологией, из которых  затруднительно (но возможно для молодежной части населения) черпать кадры для работы в сложных условиях, логично развивать как базовые — места проживания вахтовиков с семьями, их межвахтового отдыха, а также для размещения северян-пенсионеров, что подразумевает, конечно, строительство качественного жилья.

Таким городом, например, может стать Рыбинск. Этот волжский город имеет давние торговые традиции и население (на сегодня около 240 тыс. чел.), приученное к отхожим промыслам. Здесь много стагнирующих предприятй, но есть развитое железнодорожное сообщение, в частности с Уралом.

Другой пример — город Кунгур Пермской области. Ряд его предприятий связаны с производством оборудования для нефтяных компаний, многие ныне бездействуют. Здесь есть исторические вахтовые традиции и налаженные коммуникации с районами нефтедобычи. Это лишь два из возможных вариантов использования старых моногородов в качестве базовых для организованной вахты, реально их куда больше.

Но задача этой статьи — не назвать все мыслимые варианты, а привлечь внимание к поиску проблем повышения мобильности трудовых ресурсов и роста занятости в моногородах, к возможностям цивилизованной организации вахтовой схемы.

Алексей Хайтун