Количественная оценка качества работы ученых, популярная, за рубежом, до сих пор находила в России лишь поддержку чиновников. Но постепенно она приобретает в России все больше сторонников и среди ученых.
Действительно ли в мире есть реальные тенденции недооценки и замалчивания труда российских ученых со стороны иностранных коллег, – этот болезненный для многих вопрос обсуждал в своем докладе на семинаре Института гуманитарных историко-теоретических исследований Владимир Писляков, замдиректора библиотеки ГУ-ВШЭ.
Страну обижают
Вместе со своей коллегой Екатериной Дьяченко он исследовал известную проблему, введенную еще Робертом Мертоном. «Эффект Матфея», описанный классиком в 1968 г. (см. статью в журнале Science), заключается в следующем: за работу одинакового качества и значения известный ученый получит больше признания, чем неизвестный. «…Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет», – Матф. 25:29.
Применительно к библиометрии «эффект Матфея» означает, что из двух одинаковых статей больше ссылок получит принадлежащая перу известного ученого, на которого уже много ссылались. Однако этот эффект можно выявлять не только для отдельных ученых, но и для множеств публикаций. В том числе множества всех статей российских авторов. Каждый научный журнал имеет свою редакционную политику, круг его рецензентов определенным образом контролирует качество издаваемых материалов. Разумно предположить, что число цитирований статьи зависит от журнала, в котором она опубликована, и не зависит от страны ее происхождения. Если это не так, то мы имеем дело со страновым «эффектом Матфея», считает Писляков.
«Индекс Матфея», введенный немецким исследователем Манфредом Боницем, вычисляется для каждого журнала по формуле (A-B)\B. А – число фактически полученных ссылок на работы авторов из данной страны, B – ожидаемое число ссылок, т.е. число статей из данной страны в журнале, умноженное на средний уровень цитируемости статей этого журнала. Если индекс выше ноля, страну цитируют больше «нормы», и наоборот.
Еще 15 лет назад группа Боница получила индексы Матфея для ряда государств. Оказалось, что в 1990-1994 г. Швейцария получила на 15%, а США – на 6% больше ссылок, чем ожидалось. Ученые бывшего СССР, наоборот, получили на 25% меньше. Исследованный массив состоял из 2712 ведущих журналов.
Результаты
Владимир Писляков с коллегой попытались выяснить эффект Матфея для более свежих российских статей, причем опубликованных только в иностранных журналах. Было взято два массива статей, где хотя бы один из авторов имеет российскую аффилиацию: вышедшие в 1997 и 2003 г. Исследовались цитирования, полученные ими за 4 года после публикации (в 1997-2000 и 2003-2006 гг.). Тематика была ограничена физикой и химией. Именно на эти науки приходится большинство публикаций наших ученых-естественников. Использовалась система Web of Knowledge производства Thomson-Reuters.
Еще до подсчета эффекта Матфея выявились значительные различия между физиками и химиками. Средняя доля российских статей в физических журналах в 2003 г. – 4,9%, в химических – 2,1%. При этом 59% российских статей в иностранных химических журналах 2003 г. имеют иностранных соавторов. Или, скорее, иностранные статьи имеют российских соавторов. Для физики эта доля составляет 71%.
Основные результаты представлены на рис.1 Если по физике наши статьи цитируются наравне с мировыми, то по химии «индекс Матфея-2003» составляет -16,2%, а для статей без иностранных соавторов -31,8%. При этом отставание российской химии с 1997 г. только усугубилось: тогда индекс Матфея равнялся -10,2%.
Причины. Мнения ученых
Является ли слабое цитирование работ по химии следствием их реально более низкого качества, или же это психосоциальный феномен, склоняющий мировое научное сообщество при прочих равных реже цитировать россиян? На этом вопросе заканчивается исследование Владимира Пислякова. Мы задали его известным за рубежом российским химикам.
Часто высказывается мнение о дискриминации россиян рецензентами. Такой точки зрения, придерживается, например, глава ВАК Михаил Кирпичников. Но наиболее очевидное объяснение низких цитирований работ, строго говоря, не имеет отношения к «эффекту Матфея». Статьи наших авторов в среднем объективно слабее общего уровня, и проходят лишь несколько выше нижней планки, установленной иностранными журналами.
Неудачи с публикацией и цитированием связаны с невысоким уровнем отечественных работ, а также с порочной традицией некоторых профессоров публиковаться преимущественно в российских журналах, считает сотрудник химфака МГУ Алексей Бобровский, автор более 70 научных статей в международных журналах, процитированных около 1000 раз. «Если китайцы берут числом, заполонив все своими статьями (которые, впрочем, мало цитируются), то у нас даже с количеством статей проблемы», – добавляет он.
Что касается отставания химии от физики, то это может объясняться так: во-первых, в прошлом она была слабее блестящей советской физики, во-вторых, отток мозгов из нее идет гораздо активней – химики массово требуются в коммерческом R&D и производстве.
Химия является не только самостоятельной, но скорее, обслуживающей областью знания, обеспечивающей среду, инструменты развития физики и биологии. Есть в ней, конечно, и сущностные области – например, синтетическая химия. «Хотя и в полимерах, и в жидких кристаллах есть потрясающие синтетические достижения, в них практически не участвуют российские ученые, не считая эмигрантов», – констатирует Бобровский. Российская физика держится в основном за счет тесного вовлечения в ряд крупных зарубежных проектов (термояд, ускорители, астрофизика). В химии проекты гораздо меньше и заземленнее, здесь наглядно сказывается быстрая утрата позиций российских ученых, добавляет Владимир Арутюнов из РГУ Нефти и газа и Института химической физики РАН.
«Недоцитирование» российских авторов связано с неактуальностью тематики российских исследователей. «Мы отстаем примерно на 30 лет, и если вы откроете русский химический журнал за 1978 и 2008 гг., кроме даты, особых различий не заметите», – считает Леонид Аснин из Университета Теннеси в Ноксвилле и Института технической химии РАН. Закупленное в последние годы новое оборудование совмещается с теоретическими концепциями, методиками эксперимента и идеологией исследований позднесоветских времен. Отсюда и отрицательная динамика – чем дальше от 1970-х, тем меньше интересна наша топчущаяся на месте химия, добавляет Аснин. Предположение о «русофобии» западных коллег все наши собеседники отвергают.
Методологические проблемы
Впрочем, пожелавший остаться неназванным известный химик полагает, что анализировать цитируемость научных статей нужно не скопом, а с учетом их внутренней структуры, по тематическому классификатору. По химии, однако, в отличие от физики, приемлемого классификатора нет. Неправильно соединять «в единой статистике» обзорные журналы и журналы, публикующие оригинальные статьи, а авторы исследования именно это и делают, добавляет химик. Эти выборки следовало бы проанализировать отдельно: тенденции цитирования в них разные, а вклад цитирования обзоров, несмотря даже на их небольшое число в массив цитат огромен.
Есть проблемы и с разделением физики и химии. В список журналов, отнесенных исследователями к химическим, попало несколько физических, отмечает не пожелавший быть названным химик. И это понятно: химия – не самостоятельная, а обслуживающая отрасль знания. Она растекается вокруг смысловых областей – физики и биологии – снабжая их некоторыми сведениями, пусть и имеющими ключевое значение. У химии почти нет своих задач, добавляет ученый. Если отделить от химии некоторые области, как, например, биохимию, то останется лишь синтетическая химия, но она в России устойчиво перешла в коммерческую плоскость, и здесь цитирование уже не так важно.
Недооценка российских авторов не связана с национально-географическими, а только с квалификационными причинами, убежден химик. Ведь российские ученые активно ездят по конференциями и переписываются с иностранными коллегами. На цитирование влияет способ подачи материала (простота изложения, четкость формулировки выводов, способность вынести в abstract самое существенное), краткосрочная востребованность материалов, «реклама» результата на конференциях и персональных страницах, дистрибутирование вышедших статей среди коллег, а также традиции отдельных областей науки. В каждом из этих пунктов есть национально-географические аспекты, но их влияние ограничено, считает химик.
См. также: Рустам Кайбышев: «Российскую науку может возродить китайский опыт»
Видеозапись доклада на сайте ГУ-ВШЭ
Иван Стерлигов
фотографии Виктории Силаевой
